— Ясюк! Ой, Ясюк… Ясюк…
Кристина отвела руки Елены от головы и поцеловала ее в лоб. Ее охватила жалость к этой беспомощной, больной женщине, полной тревоги о муже.
— Сама сбегаю к корчме, посмотрю, что там делается. Я мигом вернусь и все расскажу… Да не убивайся так, не стони, а то опять занеможется. Жаль, Антоська нет… Да где же он?
— Пошел в Лесное за житом, — еле отдышавшись, прошептала Елена.
Кристина уже бежала к двери, когда в хату вошел Антось, неся на спине мешок с осьминой жита. Кристина помогла сыну сбросить ношу на пол и, обняв его, поцеловала в огрубевшие, загорелые щеки. Он тоже ее поцеловал.
— Ну, что слышно, мама? Пилипчик здоров?
— Здоров, мой голубок, здоров, — радостно улыбаясь, ответила Кристина. — Солдаты поехали, а он не поехал, его пан гадвокат, дай ему бог здоровья, где-то спрятал от ревизоров. Вот он и остался, значит, в Онгроде и на зиму в Грынки приедет.
Парень обрадовался такой вести.
— Ну, и хорошо, — сказал он, — а то я думал, что он тоже поехал…
— А почему ты так думал? — спросила Кристина. Антось сунул руку за пазуху.