— Не оканчивайте, не оканчивайте… Все, что вы могли бы мне сказать о Кларе Выгрыч, я знаю сам, а может быть, и больше… Согласитесь ли вы передать от меня несколько слов Кларе?
Госпожа Дуткевич посмотрела на него одну минуту щурящимися глазами.
— Вы, ваше сиятельство, будете искать ее?
— Нет, не буду…
— Княжеское слово? — спросила она еще раз.
Он побледнел еще больше. Он сжигал за собою корабли, он страдал. И снова, после минутного молчания, ответил:
— Слово честного человека…
Лицо старушки засияло радостью.
— Теперь я к услугам вашего сиятельства. Хорошо, я передам. Сердце — не камень… если болит, так болит! И когда можно пролить на него каплю бальзама, то почему этого не сделать? Что прикажете, ваше сиятельство, сказать ей?
— Скажите Кларе, что с моей стороны все это не было ни шуткой, ни капризом, но сначала — симпатией, а после — любовью и преклонением перед ее непорочной чистотой и благородством ее души… Скажите, что этому преклонению перед нею я приношу в жертву мою любовь к ней и что хотя я пережил много разлук, но никогда не был так потрясен до глубины души, как теперь… тем, что вынужден расстаться с ней; что я желал бы, чтобы воспоминания обо мне…