— Как! — воскликнул шляхтич. — Этот человек ваш знаменитый мудрый раввин?
Лица, смотревшие в окно, просияли каким-то особенным блаженством и взглядом подтвердили слова шляхтича.
Видно было, что Камионским овладело сильное желание рассмеяться, которое, однако, он снова подавил.
— А это кто? — спросил он, указывая на реб Моше.
— Ну, — ответило ему из окна несколько голосов, — это меламед, очень мудрый и благочестивый человек.!
Камионский снова обратился к Тодросу.
— Почтенный пан раввин, — сказал он, — я бы хотел поговорить с паном несколько минут без свидетелей.
Тодрос ответил гробовым молчанием. Только его дыхание становилось все более быстрым, а глаза все более пламенными.
— Пан меламед! — сказал шляхтич, обращаясь к босоногому человеку в грубой рубахе, — может быть, у вас сегодня такой день, что вашему раввину запрещено говорить?
— Га? — протяжно спросил реб Моше.