Камионский, не то, смеясь, не то с гневом, крикнул стоявшим за окном людям:
— Почему они не отвечают?
Наступило долгое молчание. Люди, заглядывавшие в окно, посмотрели друг на друга с видимым смущением.
— Ну! — отозвался кто-то посмелее, — они понимают только по-еврейски!
Камионский широко открыл глаза. Он ушам своим не поверил. Смех и вместе с тем какое-то неопределенное чувство гнева овладевали им.
— Как! — воскликнул он, — они не понимают языка той страны, в которой живут?
Молчание.
— Ну, — сказал наконец кто-то за окном, — не понимают.
В голосе, произнесшем эту краткую фразу, прозвучала глухая неприязнь.
В эту минуту Исаак Тодрос вскочил со своего места, выпрямился, поднял обе руки над головой и торопливо заговорил: