Долго они обе молчали, наконец в темноте молодой голос испуганно зашептал:
— Бабуля, я слышала, будто черт, когда к кому-нибудь привяжется, вот так же душит…
На печке что-то громко зашуршало: должно быть, это слепая бабка повернулась на своем сеннике.
— Перекрестись, дитя, перекрестись ты святым крестом…
— Во имя отца, и сына, и святого духа. Аминь.
Снова на миг наступила тишина, потом старая Аксена прошамкала:
— Кручина тяжкая душила тебя, Петрусенька, кручина да печаль.
— И то! — шепотом подтвердил другой голос.
— Что-то Михал нынче расстроен был и гневен…