— Ну, так теперь поглядел… Во имя отца, и сына, и святого духа…
— Аминь, — в. один голос вымолвили оба, а Шимон снова издал протяжный удивленный возглас. После этого он зашагал тверже и ровнее, как будто хмель от выпитой в местечке водки улетучился из его головы. Он глубоко задумался о чем-то, потом окликнул старика:
— Якуб!
— А?
— Знаешь что? Уж я бы не побрезговал и бесовскими деньгами, только бы вылезти из беды. Чтоб хозяйство не описали да не продали…
— Тебе видней… Как знаешь… — равнодушно ответил Якуб.
— Может, кузнечиха одолжит… — колеблясь, проговорил Шимон.
— Тебе видней… Как знаешь… Только худо будет…
— Почему худо?..
— Да так! Грешно продавать христианскую душу.