— Ты у меня не смей хозяйство описывать! — кричал он. — А опишешь, убью… как бог свят, убью… хоть ты и старшина, все равно убью… и будет тебе шабаш!
Петр Дзюрдзя стоял против Максима Будрака.
— У тебя дочь, — толковал он, — а у меня сын… И да будет воля господня!
А Будрак одновременно говорил:
— У тебя сын, а у меня дочь… Чего ж ей не быть, господней-то воле… будет… Ты только сватов присылай…
— Присылай! — повторил Петр и, высоко подняв указательный палец, снова начал елейным топом: — У тебя дочь, у меня сын… и да поборют, как говорится, силы небесные бесовскую силу…
Вдруг Клеменс дернул отца за рукав тулупа.
— Едем домой, тятя, — тонким, молящим голосом пропищал он.
Клеменс тоже был пьян, но не до бесчувствия. Ему захотелось вернуться домой, чтобы поскорей отдать образок Настке. Петр с удивлением взглянул на сына и сердито крикнул:
— Да ты же хворал! Чуть не помер! Это бесовская сила напустила на тебя хворь…