— Идем дорогу искать!.. — позвал Петр Степана и Шимона.
Все четверо, увязая в снегу, прошли несколько шагов; вдруг Клеменс вскричал:
— Глянь, тятя, глянь!
Он вытянул руку к серевшей неподалеку, движущейся тени, которая показалась из-за рощи и медленно скользила в снежной мгле.
— Во имя отца и сына… — перекрестился Петр, — сгинь, пропади, нечистая сила…
Степан, самый храбрый из всех, прошел еще несколько шагов.
— Черт или баба? — колеблясь, промолвил он.
— Баба… — подхватил Шимон, — шельма баба, не дала денег, ведьма эта… я ее, как мать родную просил… Ого! Дождется она!
И он ринулся вперед. Через несколько секунд он уже бежал во всю мочь своих пьяных ног назад к зарывшимся в снегу саням. Навалившись на сани, пыхтя и ругаясь, он принялся выворачивать одну из жердей покрытого соломой сиденья.
— Она самая, — бормотал он, — ведьма эта… чертова милка… кузнечиха проклятая… денег не дала, а по ночам людей на погибель водит…