— Я, ясновельможный пан, расскажу об ее и о своем деле.
Кристина испугалась, что Ясюк не сумеет рассказать и повредит Филипку. Оттолкнув его, она воскликнула:
— Девятнадцать лет растила я своих сыночков, работала, надрывалась, постное ела.
Ясюк снова отстранил ее своей большой рукой.
— Будьте милостивы, ясновельможный пан, выслушайте.
Толкнув своего спутника в плечо, Кристина опять выступила вперед.
— Слабенький он, ясновельможный пан; с самого своего рождения был он бледненький, худенький, а потом, как привязалась к нему та горячка, что пять месяцев…
На этот раз Ясюк так сильно толкнул ее в грудь, что Кристина даже ухватилась за спинку кровати.
— Баба болтает, что ветер веет… Выслушайте, ясновельможный пан…
— Молчи, Ясюк, — подскочив, снова крикнула женщина. — Когда он народился, ясновельможный пан, то бабка сказала, что дольше трех дней жить не будет… Господь бог помог! Выжил! Читать и писать научился… Слабенький…