— Дай бог! Я вам добра желаю, но сомневаюсь, чтобы сейчас можно было достать уроки… Очень уж много учительниц у нас в городе.
Голос у худощавой женщины с увядшим лицом и светлыми волосами был тихий и мелодичный. Разговаривая с еврейкой, она все время украдкой поглядывала на сидевшую на пороге Юлианку. Взгляд ее выражал растерянность.
— Чей это ребенок? — спросила она, понизив голос.
Старуха ответила, как всегда:
— Общий!
— Общий?
— Ничей.
Ципа, переливавшая керосин в маленький бидон, вставила:
— Это подкидыш! Найденыш!
— Подкидыш! — чуть не вскрикнула женщина, и лицо ее зарделось до самых корней льняных волос. Но тут же, овладев собой, она спросила как бы между прочим: