— Мало, очень мало… на жизнь не хватает… Мне много не платят.
— Почему же? Я знаю, что учительницы получают большие деньги за те знания, которые в своей голове имеют.
Янина отвернулась и снова стала разглядывать полку с разноцветными коробками сигар.
— В том-то и беда, — сказала она, — в том-то моя большая беда, что знаний у меня очень мало… — И, не отрывая пристального взгляда от полки, добавила: — Я всегда учила только самых маленьких… начинающих… и мне всегда платили очень мало… да и, по правде говоря, платить больше не за что…
Злотка безнадежно развела руками:
— Раз так, ничего не поделаешь!
Вечером, вернувшись из города, Янина не обняла, как обычно, Юлианку. Оттолкнув ее, она опустилась на стул и погрузилась в глубокую задумчивость, теребя дрожащими руками края черной поношенной кофты.
Удивленная, огорченная, девочка подошла к ней, но она снова оттолкнула ее, прошептав:
— На горе мое ты родилась… да и на свое…
Янина весь вечер сидела неподвижно, не проронив ни слова. Юлианка тихо всхлипывала. Но наутро, когда Юлианка проснулась в своем углу за выступом стены, она увидела склонившуюся над ней панну Янину. Улыбаясь, она поцеловала ребенка в лоб.