— В доме соляного пристава, — отвечал я, — там всё приготовлено.
Князь поморщился и заметив мне, что он не любит никого стеснять.
Однако, радушный прием, ему оказанный, расположил Александра Сергеевича в пользу гостеприимного хозяина. Выражая ему свою искреннюю признательность, князь ему говорил:
— Мне так у вас хорошо, Петр Петрович, что, откладывая всякую церемонию, я покоряюсь вашему задушевному обо мне попечению. Делайте со мной что хотите; я вижу ясно, что вы не тяготитесь мной.
Действительно, наш хозяин, соляной пристав Озерецковский, с таким непринужденным тактом держал себя и с такой простотою, без всякого отступления от обыденной своей жизни, угощал нас, что в его доме мы чувствовали себя очень легко.
Петр Петрович Озерецковский был человек умный и образованный; князь с удовольствием беседовал с ним и, по свойственной ему любознательности, знакомился с соляными промыслами Крыма. Князь намеревался дождаться здесь встречи с князем М. Д. Горчаковым и писал к нему в Кишинев узнать о времени его выезда.
Беспокоясь об участи оставшегося в степи Разуваева, утром 28-го февраля, я поехал верхом к нему навстречу. Прождав довольно долго, я подумал, не умер ли наш больной. Однако, часу в одиннадцатом, камердинер князя, очень веселый и довольный, въехал в Перекоп, влекомый в тарантасе десятью парами волов. Бодрое состояние духа и здоровья камердинера меня удивило; впоследствии князь объяснил мне, что чахоточные, вообще, на влажном и открытом воздухе дышат свободнее. Так и Разуваева подкрепила ночь, проведенная им в степи; но князь с грустью заметил при этом, что самый этот признак подтверждает неизлечимость болезни его камердинера.
В Перекопе и сам князь несколько оправился здоровьем; он был в состоянии принимать начальников проходивших мимо частей войск; давал им свои наставления; написал прощальный приказ по крымским войскам и, пробыв в доме Озерецковского до 5-го марта, выехал далее, располагая встретиться с князем Горчаковым в Херсоне.
Отрадный приют в Перекопе подкрепил силы Александра Сергеевича, но надобно было поспешить в Херсон. Князь Горчаков уже выехал из Кишинева, а от Перекопа до Херсона еще 90 верст; в последнем всего удобнее будет съехаться обоим главнокомандующим. При этом кн. Меншиков заботился, чтобы, для проезда князя Горчакова, лошади на станциях после нашего перегону успели отдохнуть, чем облегчалось прибытие Михаила Дмитриевича к Севастополю.