За Перекопом дорога пошла лучше, местность была возвышеннее; ветерком обдувало дорогу и за время, проведенное нами в Перекопе, она успела пообсохнуть, ехали мы шибко и около двух часов пополудни достигли Алешек. Дорогой мы встретили несколько дормезов, в которых ехали передовые из южной армии: ясно было, что проезжавшие и не подозревали, какой сюрприз озадачит их экипажи за Перекопом, и мы немало удивились непредусмотрительности ехавших.
Город Алешки расположен на луговой стороне Днепра; Херсон — насупротив, на правом, нагорном его берегу. Тотчас по прибытии в Алешки, князь послал в Херсон просить князя Горчакова, ежели он уже там, то подождать его прибытия; сам же, из опасения разъехаться с ним на Днепре, решился дождаться точных сведений в Алешках. Днепр в этом месте очень широк и от стороны Алешек покрыт густыми камышами, почему разъехаться было немудрено.
Со своей стороны, князь Горчаков, через посланного из Херсона, просил князя Александра Сергеевича не переезжать Днепра, так как он уже находился на пути в Алешки. Эта торопливость князя Горчакова обеспокоила кн. Меншикова: он рассчитывал на просторе заняться со своим преемником обсуждением столь важного вопроса, какова передача всех военных соображений защиты Крыма и Севастополя. Из предложения же Горчакова Александр Сергеевич заключил, что Михаил Дмитриевич не расположен обсуждать с ним предмет, так горячо озабочивавший бывшего главнокомандующего.
В ожидании прибытия князя Горчакова, я бродил по берегу. Завидев лодку, нагруженную чиновными людьми, я доложил кн. Меншикову; он вышел на берег и сел на камень, видимо в нервном настроении. Став поодаль, я думал о той укоризне, которую предстояло нам встретить в глазах нового главнокомандующего и всех его спутников. Тяжелое, гнетущее душу впечатление, вынесенное нами из Севастополя, ожидало всех, туда ехавших; они могли выразить нам справедливый укор за то, что мы «подвели их под сюркуп». И я ждал, что князь Горчаков начнет с того, что выразит неудовольствие своему предшественнику.
Не могу описать моего удивления, когда я увидел, что князь Михаил Дмитриевич, стоявший приосанясь в лодке среди генералитета, причалил к берегу в самом веселом настроении духа, и едва лодка коснулась пристани, как он выскочил из неё и с восторженными телодвижениями поспешил навстречу князя Меншикова, в это время тихо и задумчиво спускавшегося к берегу. Встреча двух главнокомандующих при их смене — минута торжественная.
Я отошел в сторону.
Из разговора князя с его преемником я не мог слышать ни слова, однако же заметно было, что обоюдные отношения их самые дружественные. После обычных приветствий, сделанных Александру Сергеевичу свитою князя Горчакова, князь Меншиков подозвал меня и представил его сиятельству Михаилу Дмитриевичу; потом они вошли в домик на берегу, занятый Меншиковым. Я присел возле домика. До того дня никого из вновь прибывших я никогда не видал; все они были бодры и веселы… Свежие силы, ехавшие в Севастополь, не ведали, что их там ожидает.
Когда смерклось, я вошел в домик, чтобы отыскать людей из прислуги и приказать им подать свечи в ту комнату, в которой занимались главнокомандующие. В это время князь Александр Сергеевич растворил двери мне навстречу, и в анфиладе двух покоев я увидел князя Михаила Дмитриевича, который, сидя боком к столу, кушал пряники. Притворив дверь, князь Александр Сергеевич подошел ко мне.
— Ты что?
Я ответил; князь, понизив голос, сказал мне: