После обеда в Херсоне, князь сказал мне:
— Пойдем, братец, пошляться по городу.
Состояние духа князя Меншикова тогда напоминало то, в котором находится студент, сдавший окончательный экзамен: после неустанных занятий, властелин своего времени, не веря наступившему отдыху, он не спешит домой, но, без цели фланируя по улицам, обращает внимание на самые ничтожные безделицы, находя в них и забаву и развлечение.
Пошли мы по городу; день был ясный и теплый. До сей поры мне еще ни разу не случалось прогуливаться с князем без цели. Переходя из улицы в улицу, подошли к памятнику Потемкина[27]. Александр Сергеевич, приостановясь, рассматривал его несколько минут, потом, как бы про себя, произнес в задумчивости:
— Потемкину… памятник!
Потом предложил мне пройти в лавки, для покупки черного сургучу.
Войдя в первую попавшуюся лавку канцелярских принадлежностей, он обратил внимание на огромные жестяные песочницы, низенькие, шириною в поперечнике более трех вершков и чистенько окрашенные синею краскою. Они так ему понравились, что он скупил их все, находившиеся в лавке, до полудюжины, и заметил при этом:
— Первый раз вижу такие практичные песочницы! Тут песку мимо не просыплешь; а главное — просто!
На другой день мы выехали из Херсона и, проехав 62 версты, 7-го марта[28], к обеду, прибыли в Николаев.
Настали теплые, весенние дни, которые, в соединении с совершенным спокойствием, которым князь пользовался в Николаеве, благотворно подействовали на его здоровье. Первый его выход с квартиры был к адмиралу Морицу Борисовичу Берху, тогдашнему главному командиру Черноморского флота, бывшему, по преклонности лет, так сказать, лишь номинальным командиром. Вся работа по управлению флотом была возложена прежде на способнейшего начальника штаба Черноморского флота В. А. Корнилова; потом же, в Николаеве, вся деятельность была в руках адмирала Николая Федоровича Метлина, обер-интенданта Черноморского флота и портов. Мориц Борисович Берх был расположен вверяться способностям Корнилова и потому, в назначении его в главные командиры, после смерти Михаила Петровича Лазарева, легко было усмотреть мысль — доставить Корнилову обширнейший круг деятельности по Черноморскому флоту, в духе чтимого моряками покойного Михаила Петровича. Таким образом, князь Меншиков, как начальник главного морского штаба, не замедлил обратить внимание на способности Корнилова.