- Здорово, Назар Яковлич! - и потом равнодушно продолжала свое занятие.
- Что-то больно давно тебя не видно, Настя?
Дородная девка зачерпнула два полные ведра воды, положила на плечо коромысло и, казалось, не чувствуя ни малейшей тяжести, поднялась на берег.
- Право, что-то тебя не видно, Настя? - продолжал управляющий, подходя к ней, - а? - Он лукаво улыбнулся.
- Коли не видно, - отвечала Настя, - а на гумне-то?
- Да в самом деле! А я вот как только удосужусь после приезда Петра
Александрыча, сейчас же съезжу в город, куплю тебе подвески…
Управляющий хотел еще продолжать разговор с Настей, но сзади его кто-то произнес голосом Стентора:
- Наше почтение Назару Яковличу.
Перед Назаром Яковличем предстал человек лет пятидесяти пяти, роста исполинского, в длинном сюртуке травяного цвета из деревенского сукна и в широких лазурного цвета кумачных панталонах, с лицом небритым и с грязными руками.