- А, Наумыч, как, брат, поживаешь? - спросил его управляющий.
- Какое наше житье! Как вы, сударь, можете?.. Что детки ваши? супруга?.. - Антон искоса посмотрел на удалявшуюся Настю.
- Хоть бы вы, Назар Яковлич, - продолжал Антон, - месячины нам прибавили…
Ведь тридцать лет, сударь, служу, что, право! Сами знаете, батюшка, у меня этакая обуза детей, все есть требуют, что с ними будешь делать?
Управляющий несколько нахмурился.
- Грех сказать, Наумыч; у тебя месячина хорошая; зачем напрасно бога гневить?
Живешь ты спокойно, как у Христа за пазухой; дела никакого нет.
- Да какая это месячина? - возразил Антон, наморщивая лоб, - при покойнике я какие, можно сказать, должности не произошел, и буфетчика и камардена… ну, разумеется, перепадала копейка, а теперь откуда возьмешь? По миру идти не приходится.
Хоть бы вы деткам синего суконца на платье пожаловали: совсем, ей-богу, обносились.
- Хорошо, хорошо, Наумыч.