Андрей Петрович захохотал.
- Вот врет-то чепуху, - закричал он. - Ну какого же вкуса? Персики как персики.
- Нет, право, этак, не то слаще, не то…
- Не то горче? Ах ты, шут гороховый!..
Тот, к кому относились эти слова, был помещик семи душ, Илья Иваныч Сурков, отец многочисленного семейства, пользовавшийся некоторое время милостями Андрея
Петровича.
Андрей Петрович назначил бедняку от себя небольшое содержание. Вследствие этого, как благодетель, он начал обращаться с облагодетельствованным без всякой церемонии и скоро обратил его в своего домашнего шута.
- Да, - продолжал Андрей Петрович, смотря на бедного помещика, - шут ты гороховый, что ты ни скажешь, так вот как обухом, братец, по лбу… Да что наши гости не собираются… Кажется бы, черт возьми, пора… Петербургский соседушка-то мой не думает ли приехать по-своему, по-столичному… Кажется, я ему строго наказывал, чтоб он с раннего утра явился ко мне.
- А кто это, смею спросить, петербургский? - спросил старичок.
- Петр Александрыч Разнатовский, новоприезжий, долговский помещик.