— Лиза, Иван Васильич, почивает, — отвечала жена, — уже более двух часов, как няня уложила ее в постельку… У нее, у бедняжки, целый день болела головка…
— Вздор! принести ее сюда!
Она вышла из залы и через несколько минут снова явилась, неся на руках четырехлетнюю девочку, которая хныкала и терла ручонками заспанные глаза. На глазах матери дрожали слезы…
— Ну, давай ее сюда ко мне на руки!..
Мать хотела что-то возразить, но слова замерли на языке ее, и она безмолвно повиновалась.
Иван Васильич, охватив дочь левою рукою, в правую руку взял бокал, поднял его и, обведя взором собрание, произнес:
— А теперь мы выпьем за здоровье моей наследницы, да чур выпивать до дна.
— Лизавете Ивановне многая лета! — Он сам выпил кубок и опрокинул его, как будто для доказательства, что в нем не осталось ни капли.
— Многая лета, многая лета! — хором затянули гости, осушая свои бокалы.
Девочка со сна, испуганная этими криками и видя вокруг себя все незнакомые лица, начала вырываться из рук отца и плакать…