— Еи угодно видѣть меня, видѣть дочь свою, которую она не видала вотъ уже скоро два года.
— Два года! Вѣдь она получаетъ постоянно каждую недѣлю ваши письма, вѣдь она знаетъ, что вы здоровы. Чего же больше?
— Другъ мой! Ты сегодня очень разстроенъ… Боже мой! Вольдемаръ, неужели ты хотѣлъ бы лишить меня одного наслажденія, одного, которое остается мнѣ въ жизни — видѣть матушку?
— Все это очень хорошо, только не теперь, не сію мипуту; мои дѣла и безъ того разстроены, каждая копейка для меня составляетъ счетъ…
— О, не безпокойся, не безпокойся… я не заставлю тебя, я не захочу, чтобы ты издерживалъ свои деньги на этотъ расходъ… Нѣтъ, никогда!.. Она будетъ вѣрно не надолго сюда, ея пребываніе здѣсь не будетъ стоить дорого… Къ тому же у меня естъ брилліанты, которые я получила въ приданое… Я продамъ мой фермуаръ и…
— Твои брилліанты! а! Послушай, Зинаида…
И онъ отвелъ ее въ сторону, къ окну…
— Мнѣ сію минуту нужны, необходимо нужны твои брилліанты… крайность… я тебѣ отдамъ ихъ черезъ мѣсяцъ, можетъ быть прежде… Я проигралъ большую сумму… Мнѣ нужны теперь деньги… иначе я потеряю кредитъ, ты понимаешь меня?
И онъ крѣпко сжалъ ея руку.
— Я радъ за тебя, что твоя матушка будетъ сюда… Послушай, Зинаида, мнѣ нужны деньги, я не надолго заложу твои брилліанты…