Когда они проходили но залѣ, Горинъ замѣтилъ, что нѣкоторыя изъ дамъ смотрѣли на него съ коварной улыбкой, и одна сказала ему мимоходомъ:
— Какъ вы перемѣнились, monsieur Горинъ! Вы пополнѣли: видно приморскій воздухъ полезенъ вамъ. Вѣдь вы, кажется, жили по Петергофской дорогѣ? Я васъ часто встрѣчала тамъ.
— Вы ошибаетесь, — отвѣчалъ онъ ей холодно… — Я не жилъ по Петергофской дорогѣ и не имѣлъ удовольствія встрѣтить васъ тамъ ни разу.
— Чего хотятъ отъ меня эти женщины? — продолжалъ онъ, оборачиваясь къ Свѣтлицкому. — И что значатъ эти намеки?
Онъ пристально посмотрѣілъ на него.
— Будто вы не догадываетесь? — возразилъ Свѣтлицкій. — Онѣ завидуютъ счастью другой женщины, съ которой никогда не могутъ сравниться.
— Завидуютъ счастью другой женщины? Я не понимаю, что вы хотите сказать мнѣ…
— Ну, да: завидуютъ женщинѣ, которую вы любите. Это такъ натурально. Это въ ихъ характерѣ… зависть…
— А какъ знаютъ онѣ, что я люблю кого-нибудь?
И онъ еще разъ посмотрѣлъ на Свѣтлицкаго.