— Весь город ахнет! Я тебе дам двести целкачей в месяц жалованья. Будешь доволен?
— Tres-bien, tres-bien, — бормотал француз, кивая головой.
— Ну, а теперь с богом проваливай.
Когда Дюбо ушел, Астрабатов зевнул, почесал в голове и потом вскрикнул:
— Хлопец, гитару!.. Что-то там зашевелило внутри, — прибавил он, обращаясь к нам. — Погодите-ка, я вам спою эдакую, задушевную.
Он взял гитару и запел:
Полюби меня, дева милая,
Радость дней моих, ненаглядная!
Если б знала ты весь огонь любви,
Всю тоску души моей пламенной!..