Виктор Александрыч отвечал, что она ему нравится.
— Да, она ничего… вертлявая только такая… ну да что ж требовать?.. Девочка порядочного общества еще не видала…
Месяца через три после этого, в одно утро, Виктор Александрыч сидел у почетной старушки и, по обыкновению, читал ей газеты, только что полученные с почты.
Когда чтение окончилось, она, по обыкновению, понюхала табаку и начала по поводу этих газет делать свои критические замечания.
— Вот, — говорила она, — этого Гизо называют умником… Что ж в нем умного?..
Бог знает, что теперь делается во Франции… Шумят, кричат в этих Палатах, без всякого толку… Всех бы их выгнать по шеям и призвать бы на престол законного короля Генриха Пятого… Ах, какой безалаберный, пустой народ эти французы!..
Ну, да бог с ними… Скажи-ка мне лучше, как идут твои дела?
— Какие дела? — спросил Виктор Александрыч, притворяясь, что не понимает вопроса.
— Как какие? — возразила старушка, вертя табакерку между двумя морщинистыми пальцами, из которых на одном горел старинный брильянтовый перстень, — а Лизато Карачевская? Она была у меня… я спрашивала у нее про тебя. "Что, я говорю, нравится ли он тебе?.. да говори правду…" Сначала замялась, ну, а потом призналась, что ты ей очень нравишься. Что же, ты бы уж кончал это дело… Зачем в долгий ящик откладывать… Хочешь, чтобы я переговорила предварительно с дядей-то ее?.. Ведь его нельзя обойти.
— Я хотел вас просить об этом, — сказал Виктор Александрыч с почтительным наклонением головы.