- Не говорите, душечка, не говорите; теперь мы за вас будем говорить. А!
Настасья Львовна! ведь в счастливую минуту родился ребенок? Что скажете? Только что я подвязал крест на шею, как и слышу его крик… Счастливый будет ребенок,
Настасья Львовна, ей-богу, счастливый! Да где же он, мальга?.. А! мое почтение!
Да мы его назовем Владимиром, непременно Владимиром, в честь пожалованного мне ордена, который я возложил на себя в самую минуту его рождения. Как вы думаете, душечка?.. Ведь это надо взять в расчет… Не говорите, не говорите, вам говорить нехорошо, а так только улыбнитесь… Да он у нас, посмотрите, сам со временем дослужится до такой же приятной награды… а? пузырь! не правда ли?
Ведь выдумал же родиться именно в такую счастливую минуту, скажите пожалуйста!..
Душечка, а знаете, ведь это не капитульский крест: сам его превосходительство купил и прислал мне в подарок.
Он снова поднес орден к самым глазам супруги.
С минуту она любовалась им; но уже слабость одолевала ее, уже орден представлялся ей в тумане - и она заснула нечувствительно.
Матвей Егорыч на цыпочках вышел из спальни… Он все улыбается, - так ему было весело. Это была самая светлая минута в его службе, потому что вся жизнь представлялась ему в форме департаментской службы…
"По всем признакам, - думал он, - этот ребенок будет счастливый, если взять в расчет минуту его рождения…"