Изредка также сильно смущала его мысль о черноглазой Катерине Яковлевне.
Глава VI, из которой, между прочим, можно усмотреть, что у благонадежных чиновников служба никогда не выходит из головы и сердца и что самые неожиданные обстоятельства покровительствуют прекрасным людям.
Дня через два после этого замечательного для Владимира Матвеича вечера отец его пришел из департамента в особенно приятном расположении духа. Он все ходил по зале, загнув руки назад и моргая глазами. Когда же Настасья Львовна вошла в залу, он подошел к ней и с особенным выражением поцеловал ее руку.
- Поздравьте меня, душечка.
У Настасьи Львовны засверкали глаза.
- Что… денежное награждение?
- Нет, Настасья Львовна, дороже всякого денежного награждения, ей-богу, дороже… Сегодня я в присутствии разрюмился, как дурак! И столоначальник, и начальник отделения Володеньки, и даже сам директор такие рассыпали похвалы Володе… Говорят: "прекраснейший молодой человек, старательный, ученый, такая сметка у него во всем"; а его превосходительство прибавил: "воспитание его делает вам честь; я назначил его старшим помощником столоначальника". Вот что, Настасья Львовна!..
- Да я не понимаю, с чем же вас-то поздравлять?
- Как с чем? - да ведь, я думаю, я отец его; разве отцу не награда, когда хвалят его дитя? - разве у меня каменное сердце, Настасья Львовна?..
И Матвей Егорыч снова заходил по комнате. На глазах его дрожали слезы, а лицо сияло улыбкой.