- Бог с ними совсем, денежное награждение, - продолжал он. - Я становлюсь стар и слаб, а надо взять в расчет, что он заменит вам меня, когда я умру. Надо подумать о смертном часе!
- Слава богу! я рада за Вольдемара, - сказала Настасья Львовна. - А сколько он будет получать жалованья?
- Тысячу шестьсот рублей… Это для такого молодого человека чудесно; я в его лета…
Настасья Львовна пошла сообщить об этой радости сестрице, а Маша подошла к отцу поздороваться с ним.
- Здравствуй, Маша, - сказал Матвей Егорыч, гладя ее по голове, - здравствуй.
И ты у меня доброе дитя… Маша, поди сюда.
Матвей Егорыч отвел ее в угол комнаты и, озираясь во все стороны, с некоторою боязнью, но переполненный чувством, вынул из кармана бумажник и достал из него пятнадцать рублей.
- Маша, вот тебе… купи, друг мой, себе платочек или что тебе нужно… да не говори об этом матери… Возьми, Маша…
Маша поцеловала руку отца и сказала ему робким голосом.
- Я люблю вас, папенька, очень люблю.