- Слава богу, ваше превосходительство; кроме утешения, от него ничего не видал.
- Если он будет продолжать так, то пойдет далеко… А как ваше здоровье, Матвей Егорыч?
- Плохо, ваше превосходительство… хилеть начинаю. Ну, да что делать! надо лета взять в расчет.
- Не хорошо… не хорошо…
Почти в ту самую минуту, как директор имел этот интересный разговор с Матвеем Егорычем, сын его, в пустой комнате, перед департаментским архивом, вел разговор не менее интересный с ростовщиком. Главным предметом этого разговора была Любовь Васильевна, или, лучше сказать, ее приданое. По сведениям, которые собрал ростовщик, оказалось, что почетный гражданин Рожков вел превосходно все свои торговые дела и имел значительный капитал; у одной же известной петербургской свахи ростовщик достал полную опись приданого Любови Васильевны, а из этой описи явствовало, что Рожков обязуется дать за дочерью единовременно, при выдаче ее мужу, кроме всяких вещей, 60000 и выдавать зятю ежегодно по 20000 вперед за год, или по третям, или помесячно.
- Дело ваше, кажется, ладно, - заметил ростовщик.
- Благодарю вас, - сказал Владимир Матвеич, пожав ростовщику руку.
- За хлопоты-то вы бы мне прислали хоть дюжину шампанского, а? Да, кстати, Владимир Матвеич, я с вас вычту двести пятьдесят рублей - сваха не хотела с меня меньше взять за опись…
Владимир Матвеич немного поморщился, однако сказал: "Хорошо".
- Послушайте-ка, - продолжал ростовщик, - я давно хотел поговорить с вами, - ведь вы этого не знаете: ваша матушка надавала векселей, заложила все свои вещи, - и батюшка ваш тоже ничего не знает; все это она делала потихоньку, верно на счет будущей невестушки.