И с ужасным криком Настасья Львовна выбежала из кабинета мужа.
Прошло полгода после этой сцены… Все заложенные в разное время Настасьею Львовною вещи и серебро были удержаны ростовщиком с малиновыми щечками за неплатеж ему долга; отдавая мелочные долги из расходных денег, она дошла до того, что для ежедневного содержания своего семейства должна была закладывать в ломбард столовые ложки… Она перестала жаловаться на сына и в безмолвной боязни ожидала решения своей участи. В эти полгода она так постарела, что на ее лицо было страшно взглянуть. Матвей Егорыч лежал больной; у него не было денег на лекарства, - он послал за сыном.
В вицмундире, застегнутом на все пуговицы; как всегда скромный и почтительный, как всегда румяный, - только несколько возмужавший, - явился Владимир Матвеич к отцу и сел возле его постели.
- Каковы вы? Получше ли вам, батюшка? - спросил он у отца, целуя его руку.
Матвей Егорыч вместо ответа печально покачал головой.
- Как идет твоя служба, Володя?
- Слава богу, помаленьку, батюшка. Занятий столько, что не имею минуты свободного времени.
- Что делать? за то тебя награждают, дорожат тобой… Когда есть занятия, тогда веселее, мой друг, это я по себе знаю… Ну, а какова жена твоя?
- Немножко прихварывает, батюшка; впрочем, в ее положении это натурально.
- Да, уж, кажется, богу не угодно, чтоб я дожил до внучат…