— Вахтенный офицер! — окликнул сзади Бубекин.
Лужков подтянулся, повернулся к старпому.
— Есть вахтенный офицер.
— Потрудитесь прекратить посторонние разговоры. Здесь мостик эсминца, а не землянка в часы перекурки.
— Есть прекратить посторонние разговоры.
Лужков деловито нагнулся над репитером гирокомпаса, повернулся к рулевому.
— На румбе?
«Далась ему эта землянка! — подумал, отходя Калугин. — Впрочем, он прав. Он безусловно прав. А я должен не обижаться, а найти общий язык и с ним, хотя это действительно не так просто...»
Его хорошее настроение не проходило. У него было превосходное настроение, он хорошо поработал сегодня, работал все утро после разговора с командиром. Кажется не напрасно побыл здесь, уже начал входить в жизнь корабля, набрал материал для редакции, установил связи с людьми.
Скоро он ступит на сушу. Ступит на твердую землю, на родной берег после стольких часов сурового океанского похода...