Лишь иногда он переходил на «вы», и это значило, что придает своим словам особую вескость.
— Это начало большого дела. Если высота наша, перерезаем коммуникации немцев вот здесь... Тогда наши батареи получат господство над заливом... Немец это знает, зубами вцепился в камни. Ребята делают чудеса. Да ведь какие условия! Сперва было наши разведчики захватили высоту, автоматчики подошли на помощь, тогда и Кисин погиб... К ночи наших снова сбросили на скаты. Все время подвозим десанты. Все наши корабли ведут огонь с фланга. Видел: ни одного эсминца в базе. Сейчас наше дело показать пехоте, как ее поддерживают с моря.
— Действительно, можно сделать боевой очерк...
— Вот и чудно, — сказал редактор, возвращаясь к столу.
— Только вот успею ли написать...
— Что значит — не успеешь?
— Не знаю, когда «Громовой» идет опять в море. Я опять с ними хочу.
— Аз, — сказал редактор. Он бросил быстрый косой взгляд на удивленного Калугина. — Семафорную азбуку изучаете плохо. «Аз» — значит «нет, не разрешаю». Думаю, не идти тебе с ними в поход.
— Товарищ капитан первого ранга... — начал, приподнимаясь, Калугин.
— Думаю, не идти тебе с ними в поход, — быстро и решительно повторил редактор. — Поверь моему слову: больше того, что взял, не возьмешь. Опять будете неделю в море болтаться.