— Спасибо, потом... — сказал Калугин.
Отношение капитан-лейтенанта смутило его. Он машинально отчеркнул верх пустой странички. Было все неудобнее сидеть перед молчаливо ждущим моряком.
— Я, кажется, помешал вам, товарищ капитан-лейтенант?
— Нет, ничего, — отрывисто сказал Ларионов. — Хотел пройти по боевым постам, заглянуть в кубрики, в машину... Успею...
Конечно, это было явной неправдой: заглянуть в машину в крахмальной сорочке и белых перчатках!
Нет, капитан-лейтенант, видимо, собирался сойти на берег, отдохнуть, и стесняется почему-то сказать откровенно... «Я помешал ему сойти на берег... Но дело есть делю... Очень важно поговорить с ним в первую очередь», — думал Калугин.
— Если бы вы могли хоть вкратце рассказать о выдающихся делах «Громового»...
— К сожалению, «Громовой» ничем особенным себя не проявил, — помолчав, с извиняющейся улыбкой сказал Ларионов.
Он провел рукой по белокурым, зачесанным набок волосам, вставил сигарету в разноцветный прозрачный мундштук.
Калугин у многих уже видел такие мундштуки, мастерски вытачиваемые краснофлотцами из алюминия, эбонита, небьющегося стекла — из обломков сбитых вражеских самолетов. Но в тонких пальцах капитан-лейтенанта мундштук казался особенно изящным и аккуратным.