Орудийные расчеты были на своих местах. Краснофлотцы нетерпеливо смотрели на берег. Капитан-лейтенант Ларионов вышел из штурманской рубки и взглянул на повернутые к берегу орудийные стволы...»
Калугин перестал диктовать. Стук машинки прекратился.
— Зачеркните «капитан-лейтенант Ларионов». Напишите: «командир корабля».
Она искоса взглянула на него, как будто хотела что-то спросить, но молча стерла строчку, вписала новые слова.
— «...Командир корабля глядел на ряды снарядов и зарядов, лежащих у элеватора, на блещущую смазкой сталь стреляющих приспособлений, на внимательные, строгие лица комендоров.
«Эти не подведут», — подумал он о старых боевых товарищах. Он нетерпеливо ждал сигнала с берега. Ответственная и почетная задача стояла перед кораблем в этот день...»
Снаружи завыл буксир. Воздушная тревога! В коридоре хлопали двери. Дежурный заглянул в комнату.
— В убежище, товарищ капитан!
— Сейчас пойдем, — сказал Калугин.
Старшина прикрыл дверь. Калугин взглянул на Крылову. Она сидела по-прежнему, положив пальцы на клавиши, смотря прямо перед собой, может быть, прислушиваясь к начинающейся стрельбе.