Она оперлась рукой на столик машинки, слегка откинулась назад. Узкий кружевной воротничок свободно охватывал хрупкую шею. На фотокарточке она была полней и моложе, но большая одухотворенность жила теперь на худощавом, бледном лице.
— Вы знаете, сколько времени я ждала мужа? Больше всего меня мучила мысль, что товарищи оставили его одного, что он остался один, раненый, на поверхности ледяного моря. У меня в голове не умещалось: как в такой момент у Володи не было одного желания, одной единственной мысли — рискнуть всем, но во что бы то ни стало спасти лучшего друга!
— Капитан третьего ранга был не только другом Владимира Михайловича, но и его командиром, — сказал, волнуясь, Калугин. — Ларионов получил приказ и должен был выполнить его не колеблясь. Так говорит корабельный устав, это въелось в плоть и кровь наших моряков... Кроме того, Ольга Петровна, им владела одна страсть...
Чуть вздрогнув, с внезапным испугом в глазах, она повернулась к нему. Калугин понял, что употребил не то слово.
— Им владела общая с вашим мужем мечта — уничтожить как можно больше врагов, помочь делу победы. Конечно, я уверен: будь Ларионов только вдвоем с вашим мужем, наедине, ну, скажем — после гибели корабля, он безусловно пожертвовал бы собственной жизнью для спасения друга...
Она благодарно кивнула, не отрывая взгляда от его губ.
— А что пережил капитан-лейтенант, когда получил этот приказ и должен был мгновенно исполнить его... — начал было Калугин. Но она не слушала, говоря будто сама с собой:
— Я обдумала, проверила все. Я без конца расспрашивала, была ли хоть малейшая возможность все же спасти Бориса. Подводники рассчитали мне все по секундам. Промедли Володя хоть немного — вода залила бы лодку сквозь люк или миноносец разрезал бы ее пополам. Меня даже провели на лодку, показали комингс: высокий стальной барьер вокруг рубочного люка. Втащить раненого в такой люк... Я ни в чем не могу упрекнуть Володю...
Она помолчала.
— Я хотела извиниться, написать ему, но не нахожу слов... Все время вспоминаю лицо Володи, когда в тот день он уходил от меня... Но теперь мне просто необходимо поговорить с ним... Скажите, он, наверное, очень одинок?