Вы знаете, сначала мне показалось, что да... — раздумчиво начал Калугин. — Но это было лишь первое, обманчивое впечатление... Его действительно угнетают эти воспоминания, он трогательно тревожится о вас... — Он приостановился, обдумывал, как лучше выразить свои впечатления. — Но капитан-лейтенант так полон интересами корабельной жизни, мыслями о боевых операциях... живет в такой дружеской среде по-настоящему любящих и уважающих его моряков... Нет, его никак нельзя назвать одиноким.
Ему сперва хотелось просто успокоить ее, но вдруг почувствовал, что высказал какую-то большую, глубокую правду.
Она слушала с нетерпеливым, досадливым выражением.
— Нет, вы не правы, он, разумеется, одинок. Я знаю: у него никого нет на берегу... А корабль, служба, боевые друзья — это еще не все...
Она приостановилась, задумалась, решительно взглянула на Калугина.
— Я. хочу рассказать вам одну вещь. Почему мне необходимо поговорить с Володей по очень неотложному делу... Я не нуждаюсь ни в чем... но боюсь еще больше обидеть его... У меня есть старая сберегательная книжка. Еще Борис как-то открыл для меня отдельный текущий счет. «Если понадобится тебе на одеколон и конфеты», — сказал он мне со своей чуть-чуть строгой улыбкой. Он всегда относился ко мне немножко как к ребенку, как к балованному ребенку... — Она усмехнулась жалобно и нежно. — Деньги никогда не залеживались там. Я совсем забыла об этой книжке. Перед гибелью Бориса на ней не оставалось почти ничего... Недавно понадобилось купить какой-то пустяк, я вспомнила, что у меня есть там несколько рублей. Я пошла в сберегательную кассу. Когда мне вернули книжку, в нее была вписана очень крупная сумма. Подумала, что это ошибка... Потом — что, может быть, Борис сделал вклад перед самым уходом в море...
Она замолчала, борясь с волнением, глядя в пространство темно-серыми, сухо горящими глазами.
— Я обратилась к контролеру: оказывается, каждый месяц какой-то краснофлотец приносит им деньги и делает вклад на мое имя.
— Краснофлотец? — переспросил Калугин.
Да, белокурый, большеголовый краснофлотец. Мне показали подпись на бланке. Гаврилов. Горло у Калугина сжалось, и вдруг увлажнились глаза. Как на картине, увидел он перед собой солидного, обстоятельного Гаврилова, входящего в сберкассу, бережно вынимающего, кладущего перед собой аккуратную пачку — деньги своего командира.