— Так точно, товарищ капитан-лейтенант!
Не отпуская маховика, дрогнувшими пальцами Максаков достал заветную бумажку.
— Товарищ капитан-лейтенант, хочу в бой идти коммунистом... Есть такая мечта... — Он смутился и замолчал, глядя на командира яркими от волнения глазами.
— Чьи рекомендации имеете?
Поняв сразу все, Ларионов пристально смотрел на него.
— Мичман Куликов написал... Обещался инженер-капитан-лейтенант... — Максаков весь был — волнение, но его влажная рука, как всегда, твердо лежала на маховике.
— Ясно! — сказал Ларионов.
Он отошел к переборке, вынул записную книжку и карандаш, стал писать, приложив книжечку к переборке.
«Напомнить фамилию? — растерянно думал Максаков. — Давно вместе на корабле, бывало и поговорить с ним случалось, да разве упомнит всех... Но, коли не спросил — стало быть, помнит. Пишет — стало быть, считает достойным».
Капитан-лейтенант протянул старшине рекомендацию. Взбегая по трапу, сунул карандаш и книжку в карман, еще раз обдав машинное отделение голубым светом своих внимательных, строгих глаз.