— Прошу о рекомендации для вступления в ряды ВКП(б)! — одним духом выговорил Тараскин. — В комсомоле третий год, товарищ капитан-лейтенант. Обращаюсь как к члену партбюро, идя в боевую операцию.
Ларионов помолчал, не спуская глаз с краснофлотца.
— Помнится мне, товарищ Тараскин, этим летом при учебных стрельбах по вашей вине утопили торпеду?
Лицо Тараскина, малиновое от ветра, стало темно-красным.
— И на политзанятиях у вас тоже что-то не получилось... Что скажете, Филиппов?
— Товарищ капитан-лейтенант! — Филиппов вытянулся рядом с Тараскиным, легкий иней от дыхания белел на его воротнике. — У механизмов краснофлотец Тараскин последнее время службу несет отлично. Что же до политзанятий... — Филиппов замялся, опустил и вновь вскинул правдивые глаза. — Оно верно — промашки были...
— Так вот что, товарищ Тараскин, — сказал Ларионов, — мой вам совет: в этой операции походите еще комсомольцем. — Теплая улыбка мелькнула на его обветренных тонких губах. — Комсомольцем быть — это тоже большое дело! А проявите себя хорошо в походе, как ошвартуемся, приходите ко мне в каюту, мы с вами на свободе все вопросы обсудим. И заявление с собой прихватите.
Он обернулся, увидел Калугина, приложил пальцы к козырьку.
Калугин отдал честь, вытянувшись у надстройки.
— Наблюдаете, товарищ капитан? Может быть, пройдем на мостик?