Высоко над топками рокочут прямоугольные горячие котлы. Сбоку — всегда задраенный наглухо люк шахты на верхнюю палубу. Внизу — рев форсунок, неустанно вдувающих в топку распыленную воздухом нефть, сигнальные звонки, блеск цветных ламп, холодный ветер вентиляции, овевающий темные от усталости лица кочегаров.
— В этом вот котле, товарищ инженер-капитан-лейтенант, похоже — три трубки, — отрывисто бросил Куликов.
Ираклий Тоидзе наклонил голову к продолговатой дверце топки. Смотрел в розовую, полную пляшущим пламенем глубину. Действительно, по стенке топки, из вертикальных, похожих на натянутые струны водогрейных трубок, сочилась тотчас превращающаяся в пар вода.
Тоидзе распрямился, шагнул к водонепроницаемой переборке, поднял тяжелую телефонную трубку.
— Вахтенный офицер? Командира корабля!
Высоко наверху, на мостике, Бубекин взял телефонную трубку.
— За командира старший помощник Бубекин.
— Фаддей Фомич! Докладывает командир БЧ-пять. Во второй топке правого борта потекли водогрейные трубки.
Корабль взлетел на волне, на мгновение повис неподвижно, сразу рванулся вниз. Качка усиливалась. Мичман Куликов стоял возле Тоидзе, смотрел на его озабоченное лицо. Есть о чем волноваться! Перед такой операцией, когда «Громовому» в любой момент может понадобиться вся его мощь, выбывает из строя один из котлов, корабль может лишиться трети своей быстроты. Лопнули водогрейные трубки, стало быть — нужно начинать ремонт, вода размывает топку.
— Ваше решение? — спросил с мостика Бубекин.