— Обливай меня, — скомандовал мичман. — Хорошенько ватник облей.
Пока на его ватник лилась водяная струя, мичман торопливо мазал лицо густым слоем вазелина. Прикрыл лицо слоем ваты, намочил в воде и низко надвинул шапку. Шагнул к топке. Из открытого лаза несло нестерпимым жаром.
— Подождать бы, товарищ мичман, — сказал один из кочегаров. — Еще задохнешься. Пусть остынет чуток.
— Чтобы кладку вконец размыло? — пробормотал мичман.
Он приблизил к отверстию прикрытое ватой лицо. И вдруг, как будто нырнул, весь сжавшись, исчез в отверстии топки.
Глубь топки он осветил фонариком. Все молчали, не сводя глаз с отверстия, где качался неяркий свет.
— Сварится еще, — невольно сказал Зайцев.
Но так же ловко и неожиданно, как исчез, мичман выскочил наружу. Он задыхался, по его лицу тек смешанный с вазелином пот. Казалось, он не мог надышаться воздухом котельной. Потом снял с лица пожелтевшую вату.
— Похоже, лопнули точно три трубки... Ну, а ты чего ждешь? Готовься пока.
У него снова перехватило дыхание.