— Через десяток минут войдем в соприкосновение с вражеским кораблем. Командир боевой части уже разъяснил задачу? Понятно, что на дальних дистанциях он нас не обнаружит, а на ближних наше дело первым открыть огонь?
— Так точно, понятно, — сказал командир орудия Филин.
— Командиры баковых орудий решили гвардейское звание добыть в этом бою «Громовому», — с веселым задором продолжал Снегирев. — Чтобы сам товарищ Сталин наш корабль похвалил! Беспокоятся, как бы вы не подкачали в смысле скорострельности. Да я им за вас поручился, друзья! Уж вы меня не подведите!
Матросы кругом заулыбались. Под низко надвинутыми шлемами суровые лица смотрели без прежнего напряжения.
— А кроме того, — Снегирев поправил каску на голове, — дали они мне большевистское слово во время боя всем быть в касках, а в бескозырках щеголять уже потом, на берегу, когда пойдем к девушкам новыми орденами хвалиться... Вы почему без каски, Синявин?
Пожилой приземистый подносчик снарядов застенчиво молчал.
— Разрешите доложить, товарищ старший лейтенант, он шлем за борт упустил, когда корабль намедни качнуло, — сказал командир орудия. — Шлем с гака сорвало, а он подхватить не успел.
Снегирев снял, протянул Синявину свою, мохнатую от облепившего ее снега, каску.
— Наденьте, Синявин. Да смотрите, не упустите снова.
— А вы, товарищ старший лейтенант? — протестующе начал Синявин.