— Дистанция... Пеленг!.. — вновь кричал Лужков сквозь грохот стрельбы.
— Первый аппарат! Залп! — скомандовал Ларионов.
— Первый аппарат! Залп! — крикнул Лужков в телефон.
Всей ладонью Афонин нажал большой круглый кнопочный замыкатель, почувствовал, как он сработал под рукой. Три торпеды вылетели из труб, пошли в сторону врага.
— Торпеды пошли хорошо! — доложил Лужков, перегнувшись через поручни.
— Право руля! За поручни держаться! — скомандовал Ларионов и дал «самый полный» в машину.
...Глубоко внизу, в турбинном отделении, прозвучал густой бас ревуна, вспыхнула красная лампочка, и, не сводя глаз со стрелок телеграфа, стиснув зубы, старшина Максаков мягко повернул маховик.
И в соседнем отсеке, глядя на циферблат, мичман Куликов подал команду, и Никитин переложил рычаги; бешено заревело в топках оранжевое пламя. Запрокинув лицо с распухшими губами, положив руку на штурвальчик, регулирующий поступление воды в котел, Зайцев всматривался в ртутный блеск водомерной колонки. Палубу под ногами рвануло, но котельные машинисты не сдвинулись с мест.
Палубу рвануло, но в турбинном отделении старшина Максаков стоял, как отлитый из металла, уперев ногу в ступеньку трапа, слегка откинувшись назад, сжав маховик маневрового клапана, среди мерно, одобрительно ревущих турбин.
А когда недалекий разрыв снарядов «Геринга» заглушил залпы «Громового», дрожью прошел по переборкам и с паропроводов посыпалась асбестовая пыль, опять вспыхнула лампочка на щите контрольных приборов.