Никитин кинулся к борту. От форсунок отходить нельзя, но мичман предусмотрел все. Никитин увидел, как к форсункам стал Зайцев.
Никитин обогнул струю напряженно бьющего, почти прозрачного пара. Вплотную приник к борту. В метровой высоте от настила из рваного отверстия хлестал водопад ледяной пены. Вода падала на палубу, стекала в трюм.
Закрыть пробоину! Если не закрыть сейчас же, вода подойдет к топкам...
Уже работала помпа, но море яростно рвалось в пробоину. Сквозь горячий туман он различал, как над нефтяной цистерной между рядами свинцового кабеля вода поспешно пробирается внутрь, пенистыми когтями старается раздвинуть бортовую сталь.
Никитин сорвал ватник, сунул в водяную струю. Его отбросило назад вместе с ватником, сзади струя пара обожгла шею, солено-горькая вода невыносимым холодом сводила разгоряченное тело.
Никитин снова кинулся на струю, и она отбросила его снова. Он свернул ватник плотнее, зажал им пробоину сбоку, но вода вытолкнула ватник обратно.
— Спиной зажимай! — крикнул Зайцев. Зайцев метнулся было Никитину на помощь, но вспомнил: от форсунок отходить нельзя, котел продолжает работать.
«Действительно — спиной!» — подумал Никитин.
Он бросался лицом вперед и потому не выдерживал, отступал перед яростью моря. Но теперь он прижал к лопаткам скрученный ватник, повернулся к морю спиной, всунул в пробоину ватник и тотчас же притиснул плечом.
Море снова толкало его, давило, как ледяная гора.