— Нет, Саша, — сказал он, — очень даже понятно. Только я думаю, что эта большая семья у тебя всегда была, только ты не замечал ее. Это называется — родина.
— Да, — сказал Саша.
В лесу уже рассвело. Солнце еще не показалось, но уже поблескивал снег на верхушках деревьев и уже нежно розовела тонкая кожица на молодых соснах. А снег под ногами из голубого превратился в белый, а потом стал розоветь — и чем дальше, тем гуще и нежнее становился этот трепетный розовый оттенок.
«Ах, как хорошо, — думал Саша, — какой славный день впереди! И как это вообще здорово и замечательно — жить на свете!»
Артюхов посмотрел на часы.
— Бросай курить, — сказал он и сам первый бросил и на ходу притушил валенком папиросу.
— Приехали? — сказал Саша.
— Да, кажется, приехали, — уже другим, серьезным и озабоченным тоном ответил Артюхов. — Рота, стой! — негромко скомандовал он.
— Стой! Стой! — понеслось по растянувшимся рядам колонны.
Нагнувшись и расстегивая на ходу кобуру, Артюхов побежал к голове колонны, и следом за ним, тоже пригнувшись и на ходу снимая с плеча автомат, побежал Саша Матросов.