Вспыхнула ракета, загрохотали выстрелы. Это был наш салют в честь праздника.
Неплохо отпраздновал и Веселый. Мы пригласили его в палатку, каждый дал ему по сосиске; он наелся, улегся на шкуры и заснул.
А мы долго сидели у радио, прислушиваясь к далекой и любимой Москве, где в это время была народная демонстрация.
«ТРОЛЛЕЙБУС»
Нас называли богатырями. В радиограммах мы читали:
«Наши богатыри на Северном полюсе…» «Наши полярные богатыри смело дрейфуют…»
Товарищи смеялись над моим небольшим ростом.
— Хорош богатырь! Сознайся, Митрич: когда выступаешь на трибуне, под ножки ящик подставляешь.
В конце концов мы решили на самом деле подобрать себе богатырские имена. Кренкеля — самого высокого — назвали: «Илья Муромец», Ширшова — «Алеша Попович», Федорова — «Соловей Разбойник» А меня назвали лучше всех: «Руслан и Людмила»
Однажды в метель два «богатыря» — «Руслан и Людмила» и «Илья Муромец» — отправились к трещине. Там за целый километр от палатки мы изучали воду, ловили сеткой морских животных… Был ветер. Глухая темень. Мы кое-как добрались до трещины, ощупью проверили приборы Ширшова и повернули обратно, против ветра. Пурга бушевала. Свет карманного фонарика не мог пробить стену снежинок.