— Ваня, ты ведь в горе вырос, тебе легче будет жить. Честно живи, — начала было она, но голос пресекся. — Нет, не могу, устала, — с каким-то даже отчаянием прошептала она. — О, зачем я не могу жить! — вырвался у нее крик. Обняв Ваню, она стала смотреть в его влажные глаза. — «Вот плачет, меня жаль», — думала она, а у самой что-то жгло и ныло в груди. Лиза пристально смотрела на него.
«В душе у меня читает», — подумал тогда Ваня. Он встал, чтоб уходить.
— Сегодня мне что-то нехорошо… Завтра опять легче будет, — старалась она утешить его. — Прощай, милый!!
Лиза привстала с кресла, крепко обняла его и в бессилии опять опустилась. Потупя голову, Ваня шел к двери.
— Подожди еще, — вдруг позвала его Лиза и, быстро вскочив, три раза его перекрестила. Она страстным, долгим поцелуем приникла к его лбу. — Милый, спасибо тебе! — прошептала она.
Через минуту Ванька ушел. Лиза осталась одна. Ей вдруг показалось, что этим жгучим поцелуем она простилась со всем миром. И в эту минуту почувствовала такую любовь в нему, такое страстное желание помочь в его страданиях, что мысль о смерти снова показалась ужасной. Но тогда же Лиза поняла, что уже все кончено. Возбуждение было слишком сильно: едва дошла она до своего места, едва схватилась за кресло, как тихо, будто подкошенная, без чувств упала в него. Опять светлая, глубокая ночь осеняла землю и в золотистом свете луны переливалась река. Уже небо алело на востоке и на горизонте стояли багровые облака с каким-то трепетным, розовым отблеском.
IX
Зыбин никогда не мог забыть оскорбления, нанесенного ему мадамой, как в злобе он называл Лизу, а главное — Ванькой. Рука довольно сильно вспухла и беспрестанно напоминала дерзость мальчишки-пастуха.
«Вот посмотрит негодяй, я его упеку! — в бешенстве твердил он. — Да и мадаме спуску не дам… Ишь любовника себе нашла», — повторял он, изобретая им месть и забывая, что Ваньке всего 13 лет. На первое время нужно было скрыть скандал, и Иван Степанович, как тонкий дипломат, сдерживал свои порывы. Ваньке было легко отомстить, — Василий кругом задолжал старику Зыбину, так что орудие у них было в руках. Лизу он решил пока неотступно преследовать, рассказывать про нее разные ужасы крестьянам, а главное — об ее безнравственности, и выжидать удобного случая для более серьезных действий. И вот, в один прекрасный день, гроза над Ванькиной семьей разразилась. Зыбин требовал немедленной уплаты всех долгов, а они составляли весьма чувствительный для Василья куш. Он снова валялся в ногах, Христом Богом заклинал их спасти его от нищенской сумы, клялся, что уплатит долг через месяц, но старик не сдавался.
— К нам уважения не имеете, а нам вашего брата не нужно, — важно говорил он.