Она зарычала от ярости, и Памоа, услышав её рычание, крикнул юноше, который был ещё на пальме:
- Спасайся, сюда бежит хиваи-абере!
- Как мне спуститься, Памоа? - закричал юноша.
- Ту длинную лестницу я тебе бросить не могу, - ответил Памоа, - она не твоя, а твоего брата. Сделать лестницу для тебя мне было не из чего - ты сам виноват, пожалел мне даже костей.
Тут хиваи-абере с луком и стрелами выбежала из леса, натянула тетиву и выстрелила. Стрела попала младшему брату в затылок, и он упал с верхушки кокосовой пальмы на землю.
- Ты сам виноват, - крикнул ему из лодки Памоа, - жалел для меня костей! Твой брат был добр ко мне - я тоже был к нему добр, ты не был добр ко мне - я к тебе тоже не был добр.
Хиваи-абере добила юношу и начала его есть, а Памоа поплыл на лодке вниз по течению. Доплыв до места, где он жил, Памоа выпрыгнул в воду, а лодку понесло дальше. Ивогу поймал её и увидел, что в лодке никого нет.
- Ой, с моим братом что-то случилось! - воскликнул он.
Ивогу опять поплыл вверх по Ориому, и опять Памоа влез к нему в лодку. Стрелять дичь Ивогу в этот раз не стал, ему нужна была только хиваи-абере. Чтобы приманить её, он опять взобрался на её кокосовую пальму, стряхнул несколько кокосов, и пальма снова запричитала:
- Матушка, меня дергают за уши!