Кондуктор снова объяснил Лене, что эти полосы забивают в песчаное дно Дона перед плотиной на большую глубину. Забивают, пока они не дойдут до твердых пластов мергеля. И забивают так, чтобы один шпунт вошел в закраину соседнего шпунта плотно, не оставляя щели, куда могла бы просочиться вода.
Таким образом, в дне реки возникает стальная стена. Делается это для того, чтобы наглухо закупорить подземные воды. Иначе они могут подмыть плотину. Шпунтов подвозят так много, что они уже не помещаются на площадке строительства и пока что лежат здесь. Отсюда их по мере надобности отправляют к плотине.
Леня слушал и удивлялся.
Поезд вошел в глубокую выемку, начал спускаться к Дону, и за одним из поворотов перед Леней неожиданно развернулась вся картина строительства.
Леня встал и крепко схватился за болт около двери. Он не знал, куда глядеть.
Сначала ему показалось, что тысячи машин и людей роют здесь огромный кратер к центру земли, как в каком-нибудь фантастическом романе Жюля Верна.
Все вокруг было затянуто слабым туманом. В этот туман уходила и терялась в нем высокая песчаная дамба — тело плотины. Широкие железные трубы тянулись к ней. Они проходили под полотном железной дороги, подымали на подпорки свои черные хоботы, и из этих труб хлестали на плотину потоки мутной воды.
Леня сообразил, что это землесосы наращивают тело плотины и что вот это и есть его будущая работа.
Вода сливалась с насыпи в мелкие озера. Из них ее выкачивали обратно в Дон. На плотине были видны машины. Они уплотняли и выравнивали дамбу.
А дальше, за навалами земли, за зеленоватым бледным Доном, высились эстакады, прозрачные стены из железных прутьев — арматура бетонной плотины, шеи экскаваторов, стояла пыль, и в этой пыли сверкали колючими звездами огни сварки. И даже сюда, за Дон, долетал глухой и непрерывный гул строительства.