— Это было только предположением, — сказал Буиссон, никого еще не успев разглядеть.
Молодой Тибо, сидевший на гребне передвижной лестницы, махнул ему книгой.
— Еще бы это свершилось! — патетически крикнул Дюма. — Еще бы, молодой человек!
На площади Согласия мчались пожарные части и бегом собирались саперные роты. Земля была так изрыта для баррикад, что снаряды противника разрывали канализационные трубы. Стояли мутные лужи. Шла вонь.
Маляр, раскачиваясь в деревянной люльке и меланхолически посвистывая, писал на стене театра: «Держись, буржуа! Мы бессмертны!»
Притянув к себе за ворот куртки Марата, Дюма спросил его:
— Этот вот, что пришел — шпик?
— Друг нашего молодого. Художник. Скоро будем выставлять его работы.
— Ах, вот как, — облегченно и покровительственно произнес Дюма. — Ну, молодо-зелено. Правда?
За окном, на улице,