Какой-то парень мчался со стороны парка.
— Стойте, стойте! — кричал он. — Я тоже. Подождите!
Быстро зарядил ружье.
— Ну, желаю вам никогда не вспоминать об этом, — отрывисто сказал Джеккер.
Он поднял глаза к небу, но быстро опустил их и стал взволнованно разглядывать дула ружей. Он поморщился.
— Не вспоминать? Напротив, напротив… — сказал кто-то.
Все оглянулись на Буиссона. Он, однако, не соображал, сказал ли он что-нибудь. Ему казалось, что он не раскрывал рта, хотя молчать было действительно страшно. Надо было говорить много, хорошо, убежденно. Рассказать всю свою жизнь, развернуть свою растерянную душу, заглянуть туда самому и понять, как и почему все это вышло.
Джеккер досадливо дернул губой. Он хотел сунуть руки в карманы. Вынул их и занес за спину. Пальцы рук конвульсивно метались, он не мог сжать руку в кулак.
Тут они все шестеро выстрелили. Ха! Залп отдался прямо в кишках.
— Ну, пошли, пошли, — заторопил Клавье, — у нас еще тысяча дел.