Ему не дали говорить, и, раздраженно протолкавшись сквозь толпу, он вышел во двор. Его передергивало.
Любопытствующие старухи потянулись за ним. Луза глядел издали.
— Слышали, какое дело? — спросил Лубенцов.
Луза кивнул головой.
— Ну что мне делать? Застрелиться?
Луза пожал плечами.
— Нет, вы скажите, что мне делать?
Подошел Зуев, крякнул, сказал:
— Мало тебя, дурака, стукнули. Бери бумагу и поезжай в Кисловодск, не порти тут воздуха.
Из бани доносилось громкое, беспорядочное пение «Партизанской дальневосточной». Завхозы, подпевая общему хору, уже пробивались наружу, вытаскивая из походных сумок свои блокноты.