Она затопала ногами.
Вода хлынула к горлу, засочилась в уши, в глаза, в нос; резало кишки и сводило дыхание. Сердце становилось маленьким и неповоротливым. Казалось, что в него сочится, ползет вода. Острые горячие капли проникали через нос куда-то к надбровным дугам, ко лбу; из носа и ушей пошла кровь. Тут он потерял сознание. Когда он очнулся, услышал голос попа:
— Буди милостив к нему, господи.
Катька сказала жеманно:
— Он у нас миленький, хороший, — и вытерла окровавленное и потное лицо Лузы сырым полотенцем. — Ну, вот и молодец, вот и молодец, — приговаривала она. — Вот и все кончилось. Теперь все пойдет хорошо.
Он приподнялся на локтях, отбросил ее в сторону.
— Что со мной сделали? Что было?
— Ничего с тобой не делали, сам что надо сказал, сознался во всех делах, и протокол подписал, — ответил Губин, глядя в окно на отъезд Якуямы с маньчжурским полковником и бароном Торнау.
— Сволочи! Что со мной сделали?
Подняться и встать на ноги не было сил. Он упал.