Не раздумывая, Луза ударил его ногой в зад, захлопнув купе, опустил окно и нырнул на полотно, слыша за собой крики и выстрелы.
Скатившись в густую траву, он пополз в сторону и минут через десять, кряхтя и отплевываясь, сидел в дорожной будке с партизанским старшинкой.
Звали старшинку Тай Пин.
В сторожку крикнули:
— Опасность. Подходят.
Старшинка вылез наружу и пронзительно-длинно, с переливами, — голосом, каким в китайских трактирах кричат повара из кухни, что блюдо готово, — проголосил приказ об отходе.
Откричавшись, он не спеша пошел вдоль насыпи, на виду у японцев.
Темный силуэт поезда стоял на голубом фоне неба.
— Будешь окапываться? — спросил Луза.
— Ничего такого не надо, — ответил главарь, беспечно махая рукой. — Они грабеж сделают.